Творчество: Эскизы к "Шахматам"
- Розмарииии, мон амииии, залезааай в Жигулиии, - пело пиво в стакане старшего лаборанта Дятла, пока тот дремал, уткнувшись в стакан губами.
- Уплывууут кораблиии, а мы с тобой б а-зажглиии, - Сергеев потряс Дятла за плечо, но тот никак не отреагировал.
- Михха, слышь? Слыыышь, Мих? – тряс Сергеев.
«Господи, услышь мя, Господи!… Господи, услышь мя, Господи!…» - запел церковный хор на картине в правом углу забегаловки на Литейном. Кирпичные стены, круглые своды…
«Миша, не будь сумасбродом, Мииииша», - пел хор.
Сергеев резко оглянулся:
- Мих, ну ты чо, а? Ну хватит это, слышь?
««Господи, услышь мя, Господи!… Господи, услышь мя, Господи!…»
За стеклянным прилавком с бутербродами курила продавщица с потерянным взглядом.
«Ты торгуешь ядом! Ты торгуешь ядом!»
- Мих, метро закрыыают, это, ты слышь или не слышь?
«Господи, услышь мя, Господи!… Господи, услышь мя, Господи!…»
Мне, сидевшему за последним столиком в углу, думалось о том, каким образом я умудрился попасть в эту дыру. Наверно, одну из последних подобных дыр в этом городе.
Я складывал глаголы на салфетку, которую потом собирался смять и сунуть в пепельницу. Сергеев продолжал трясти Дятла за плечо.
- Мих, ну на работу завтра, э! Ё-мое! Ну ты блин слышь?
«Господи, услышь мя, Господи!… Господи, услышь мя, Господи!…»
Внезапно передо мной появилась она. С белыми волосами, хрупкой фигурой, тонкой талией и широким тазом.
«Вам минералку с газом? Вам минералку с газом?»
Она села за мой стол, и я увидел как грязное масляное дерево укрыла чистая белоснежная скатерть. Ее детские влажные глаза посмотрели на соседний столик. Сергеев насупился и, размахнувшись, отвесил Дятлу громкую оплеуху.
- Тпррруууууу!!!
- Йооо… рррр, - вскочил Дятел и очумевшими глазами уставился в стакан.
Она заговорила. Ее голос был совсем юным, как у двенадцатилетней девочки и звонким эхом отдавался в коричневых кирпичах:

Дано мне право воевать,
Пусть я слаба, чего скрывать,
Хочу я Королевой стать,
Ну чё ты зыришь, ёб ту мать?

Я закурил и посмотрел на нее прищурившись:

Я искушен в таких делах,
Скажу по правде – ты мила,
Но в гвардии твоей - лишь хронь:
Вот этот слон и этот конь.

Сергеев метнул на меня гневный взгляд из-под спадающей на лоб белой челки:

Ты это, слышь, бля, не ори,
И ерунду не говори,
Я - Бишопа родной братан,
А Бишоп – слон, бля, всем слонам!

Сергеев схватил Дятла за шею и начал толкать к выходу:
- Э, ты воооще, как? Ау? Роооозмарииииии, мон аммиииии!
«Господи, услышь мя, Господи!… Господи, услышь мя, Господи!…»
Она повернула ко мне свою маленькую головку и нежно улыбнулась, глядя мне прямо в глаза:

Он прав, чувак,
А ты – мудак.

С этими словами она перепорхнула через два столика, и вслед за ней унеслась белоснежная скатерть.
Я посмотрел на ту самую продавщицу с потерянным взглядом.
«Ты торгуешь ядом! Ты торгуешь ядом!»
- Вы знаете ее? Что сделал я, ответьте? Что побудило девушку дышать мне в рот ароматом нарциссов?
- Запомни ее, - ответила продавщица, - Ты еще услышишь о ней.
Хор вытирал столы грязными тряпками и уносил пустые стаканы и пепельницы. Нетронутым оставался только стол с белой скатертью, в которой растворялись длинные прямые волосы девушки.
Перед выходом из забегаловки старший лаборант Дятел обернулся и крикнул, брызгая слюной, в мою сторону:
- Направо! Посмотри направо!
Я вышел на воздух и огляделся. Сергеев и Дятел мгновенно оказались в разных концах проспекта.